Не подмажешь, не поедешь
В те времена, когда по избитым дорогам ездили повозки с деревянными осями и с деревянными втулками колес, они и скрипели, и визжали, и стонали, потому что дерево от большого трения сильно нагревалось. И один прусский король в 17 веке приказал, чтобы вдоль дорог стояли с ведрами люди и поливали на колеса водой. Это должно было выполнять функцию охлаждения и смазки, что, в свою очередь, должно было уменьшать трение.
Итак, в нашу книжку проникло слово трение.
Что же такое трение ? Не правда ли, это слово вызывает представление чего-то противного, несимпатичного; чего-то такого, что неизвестно откуда берется и для того только и существует, чтоб мы его устраняли, преодолевали ?... Короче говоря, вызывает представление чего-то в высшей степени излишнего.
В интересах истины от этих ошибочных представлений нам необходимо поскорее избавиться. Ибо трение на самом-то деле, существует не только для того, чтобы прибавлять нам забот и работы; оно так же точно избавляет нас от немалых забот и часто облегчает наш труд. Давайте представим себе, что трения больше нет. Что тогда бы произошло? Да мы не смогли бы с вами сделать ни шагу, наши ноги всюду так и разъезжались бы — куда больше, чем на самом гладком и блестящем льду; а поезд стоял бы на колее, машина работала бы, а он не двигался бы с места; книга не смогла бы удержаться на столе, да и стол, тот тоже ездил бы по полу — глядишь, а он уж где-нибудь в углу. Ручка выскальзывала бы у нас из рук, чашка с чаем — тоже, а гвоздики, те повылезали бы из стен, винты — из гаек. Мы не сумели бы соорудить ни одной постройки, и ветер так гулял бы, как в чистом поле.
Древнегреческий архитектор хорошенько подумал и придумал использовать для строительства круглые колонны, ибо все круглое легко катится и подкатывается. И, наоборот, персидский проектировщик, решивший водрузить на здание огромные статуи, совсем не думал о трудностях ни строительства, ни строителей. Слава богу, нашелся еще остроумный прораб: он помог делу системой кругляковых бревен (на тогдашней картинке они выглядят как дощечки). А римские строители доставляли на строительство императора Калигулы тяжелые камни при помощи особого приспособления, весьма похожего на современные шарикоподшипники.
А теперь скажите, что будет, если мы положим на стол, скажем, деревяшку или спичечный коробок и щелкнем по нему ? Да ничего. Может, коробок только чуть подскочит и сдвинется на каких-нибудь пару сантиметров. Но дальше — нет, по инерции двигаться уже не будет.
Почему ? Почему он остановится ? Да потому, что коробок и стол — это две вещи, которые друг от друга испытывают трение.
Причина трения не является для нас тайной: если даже самым наилучшим образом выстругать, зачистить и отшлифовать доски стола и сделать самый гладенький брусочек дерева, то все равно на их поверхности будут сотни и тысячи и всяких углублений, и всяких возвышений. И когда брусочек начнет двигаться по столу, эти неровности войдут в соприкосновение с неровностями стола, будут западать в его углубления и цепляться за возвышения—и таким образом начнут всеми силами сопротивляться движению.
Трение, таким образом, является силой, препятствующей движению одного тела по поверхности другого. И направленной против движения, разумеется.
Каждое тело, каждая повозка и каждый велосипед уменьшает свою скорость, и, наконец, совсем останавливается. Вагон, который идет по горизонтальной поверхности рельсов, хотя и может долго двигаться по инерции, но по прошествии определенного времени все-таки тоже останавливается.
А если увеличить трение, он остановится гораздо раньше. То есть если притормозить.
Тормоз — это уже настоящий инструмент трения. Повторим все ту же историю с деревяшкой или со спичечным коробком. Только насыплем еще на стол опилки или песок. Шелкнули, но наш коробок не сдвинулся и на былые два-три сантиметра. А теперь наоборот: очистим поверхность стола, как только можем, прогладим и даже намажем мылом. От щелчка предметы так и летят, движение идет «как по маслу».
Все это очень просто и легко объяснимо, как, впрочем, все великие загадки. Чем поверхность бывает более шероховатой и неровной, тем большее возникает трение. Это трение, возникающее при скольжении одного тела по другому, мы называем в физике и вообще в профессиональной терминологии трением скольжения.
А теперь возьмем какой-нибудь шар, кругляшку или просто круглый карандаш. Эти предметы двигаются от щелчка, конечно, гораздо легче, потому что они уже не скользят по поверхности стола, а катятся по нему. И в этом случае, конечно, тоже возникает трение. Но это уже другое трение, и носит оно другое название: трение качения.
Вероятно, тут и доказывать не надо, что при одних и тех же условиях трение качения всегда будет меньше трения скольжения.
Ничего не поделаешь, трение — важнейшая вещь; оно и способствует и препятствует движению. Порой люди трение умышленно увеличивают. Например, в гололед посыпают песком или золой дорогу, и люди меньше падают. Натирают приводные ремни машин особой пастой — и ремни тогда не соскальзывают. Но внутри самих машин, например в подшипниках, наоборот, часто стараются трение уменьшить, ибо оно препятствует движению, замедляет скорость вращения, уменьшает производительность. И поэтому машины смазываются маслами или вазелином.
Смазывать необходимо, иначе колеса просто не будут вертеться. Кто мажет, тот и едет.
Или, другими словами, «не подмажешь, не поедешь».
Что необходимо знать о детях? 20-11-2005
Это не спортивно 22-11-2005 Что необходимо знать о детях?
Велосипедист едет на велосипеде и изо всех сил нажимает и нажимает на педали. Жмет на педали, чтобы ехать. Едет потому, что нажимает на педали.Но вы что думаете: сила его нажима на педали — это единственная сила, которая тут действует? Конечно, нет. Здесь действуют, конечно, еще и силы противостоящие, например, встречный ветер, или противный боковой ветер. А также и трение. А также и бугры, выбоины и холмы.Но пусть себе велосипедист ...
|
