Маняска мешает
Вы скажете, нет на свете справедливости? Нет, очень даже есть. Разрешите только, мы вам расскажем, как наш учитель физики был посрамлен. Мы, разумеется, очень этому рады. Как же нам не желать этого посрамления, когда вчера он столь неудачно вмешался в наш поединок, в это наше «перетягивание»? А коли уж он непременно хотел в это дело ввязаться, то почему вдруг выступил именно на стороне наших противников? Не правда ли?
Но теперь вы все-таки послушайте, как он был посрамлен.
Отправляемся мы в лес. Он, конечно, с нами. Куда мы, туда и он. Такой уж у него характер. И везде-то он говорит, всюду что-то объясняет и доказывает, — что тебе Палацкий! Не пропустит даже ни одного муравейника.
— Посмотрите-ка, мальчики, на этого вот муравья, — начал он сразу своим понукающим голосом. — Любой муравей — необыкновенно образцовый работник, не то что наш Маняска, который во время уроков никогда как следует не слушает и только всем мешает.
Маняска перестал колотить по муравейнику палкой и, насупившись, потянул носом. А наш физик продолжал хвалить усердных муравейчиков, говоря, что с их муравьиного усердия можно только брать пример, что у них необыкновенно развитое чувство коллективизма и сотрудничества и всего такого прочего.
— Посмотрите-ка, у того вон пенька муравьи тащат гусеницу. Одному муравью не сдвинуть бы ее и с места, но вот когда они так разумно и коллективно объединят свои силенки, они, конечно, могут утащить ее. Вы только посмотрите на них!
И нам пришлось посмотреть, как эти маленькие муравьи тащат препротивную большую гусеницу, миллиметр за миллиметром, по направлению к муравейнику.
И вот тут-то все и началось. Откуда ни возьмись, стоит около нас товарищ Налевник, то есть наш учитель, вливающий нам естественнонаучные знания в наши головы, то есть попросту говоря, наш преподаватель естествознания. Стоит и улыбается, а потом говорит:
— Пардон, господин коллега. С муравьями-то дело обстоит несколько иначе.
О, если бы вы только видели, как наш физик заулыбался и покраснел! Но я-то ему этого желал ото всей души — очень уж я был рад, что естественник так посадил его в калошу.
— Их образцовое и разумное сотрудничество — дело только кажущееся. На самом же деле каждый муравей действует на собственный риск и страх и совсем не заботится о том, что делает другой, третий или десятый ... И кто куда, собственно, тянет. Сейчас вот их волосатая добыча зацепилась за травинку. Даже ребенок знает, что препятствие необходимо обойти. А муравей этого не знает. Посмотрите, как каждый из них пытается преодолеть препятствие сам по себе, один тянет налево, другой — направо, третий — вперед, четвертый — назад, пятый бегает и не знает, за что ему приняться.
— А как же вы можете объяснить, что, несмотря на все это, гусеница все-таки передвигается к муравейнику?
— Это простая равнодействующая, господин коллега, — засмеялся Налевник, — известное физическое правило. Гусеница движется потому, что на одной стороне ее тащат, скажем, двадцать муравьев, а на другой — двадцать пять. Совершенно ясно, что она будет двигаться в сторону двадцати пяти. Это то же самое, как если бы ребята стали перетягивать друг друга на канате, а на одной стороне вдруг оказалось бы на одного человека больше . . .
У физика даже дыхание перехватило. Он был ранен собственным же оружием. За это он, конечно, нахмурился на Маняску: чтоб тот больше не смеялся. Но Маняска смеялся, даже заливался, и в результате он, конечно, опять «всем мешал». Как и всегда.
Что необходимо знать о детях? 20-11-2005
Это не спортивно 22-11-2005 Что необходимо знать о детях?
Велосипедист едет на велосипеде и изо всех сил нажимает и нажимает на педали. Жмет на педали, чтобы ехать. Едет потому, что нажимает на педали.Но вы что думаете: сила его нажима на педали — это единственная сила, которая тут действует? Конечно, нет. Здесь действуют, конечно, еще и силы противостоящие, например, встречный ветер, или противный боковой ветер. А также и трение. А также и бугры, выбоины и холмы.Но пусть себе велосипедист ...
|
